Отсутствие государственной идеологии становится тормозом развития России. Исторический опыт доказывает, что все кризисы в развитии, все революции были связаны с кризисом государственной идеологии, отсутствие такой идеологии всегда порождало смуту.

b_300_0_16777215_00_images_sampledata_1542138784.jpgЗападное общественное мнение, когда речь заходит о России, культивирует внутри себя страхи возвращения к Советскому Союзу. Именно так некоторые зарубежные средства массовой информации расценили намерения В.В. Путина, изложенные им в поправках к Конституции РФ, и в особенности – в поправке, разрешающей президенту по советской традиции избираться вновь в 2024 году.

И засуетились, забегали, закликушествовали… Как все-таки велик страх перед ушедшим в прошлое государством, которое однажды спасло мир от неминуемой гибели.

Большинство публикаций в свете этого пытаются укрепить в общественном сознании несколько противоположных стереотипов: во-первых, при Путине Россия погибнет, потому что ее ожидает застой, стагнация, демографическое вырождение, экономический кризис… Во-вторых, при Путине Россия действительно может двинуться в своем развитии и дорасти – караул! – до размеров Советского Союза, потому что россиянам свойственна ностальгия и они Путину верят…

Читать этот разнобой было бы смешно, если бы не было так грустно.

А можно ли возродить СССР?

Боящиеся призраков прошлого забывают о некоторых вещах. СССР был прежде всего идеологическим государством, вся его социально-политическая система, весь потенциал держался на силе идеи, в экономике и общественной жизни господствовало не экономическое, а идеологическое принуждение.

Мало этого – идеология эта носила религиозный характер, потому что держалась в конечном итоге не столько на научном обосновании, сколько на Вере – пусть это даже была вера не в Господа, а в пришествие Царства Божия, именуемое коммунизмом. Следовательно, два условия были необходимы для существования СССР – веры со стороны общества в идеологию и доверия властям, которые эту идеологию поддерживают, развивают, реализовывают.

Оба этих условия были исчерпаны в 60-е годы, хотя идеологический кризис начался еще ранее, после смерти Сталина. Хрущевская оттепель была как раз попыткой модернизировать догматы, которые не выдерживали столкновения с той действительностью, которую миллионы советских людей увидели за рубежами нашей Родины в годы великой Отечественной войны. Стоит упомянуть, что идеологические догматы царской империи также не выдержали столкновения с той действительностью, которую принесла стране первая индустриализация – результатам стал Великий Октябрь.

Хрущевские реформы лишь ускорили кризис. Брежневская эпоха была уже безвременьем, когда страна плыла по теченью и не тонула лишь благодаря спокойной погоде. Первый же шторм пустил судно ко дну.

Вот и сегодня разговор о «реставрации»  необходимо начинать с вопроса – есть ли идеология, которая способна стать основой новой империи, причем, такая, которая могла бы увлечь миллионы не только русских, но и постсоветских граждан? Если нет – разговор можно считать бессмысленным.

Но если бы такая идеология и была сформулирована, тогда в Конституцию необходимо внести еще одну поправку – убирающую положение о запрете государственной идеологии. В свое время в ельцинскую конституцию это положение было включено по настоянию «западных партнеров» - как некая гарантия невозврата к СССР.

Но вот вопрос – Россия вообще может быть неидеологизированным государством? Последние тридцать лет она честно пыталась таким государством быть, но единственным достижением за это время следует признать «вставание с колен».

Ну, встали… Теперь надо идти, а как это делать без идеологического компаса? Государственная идеология для России всегда была ветром, наполняющим паруса. А без нее Россия – корабль без руля и без ветрил. Не потому ли мы и не можем в последние годы сойти с места?