b_450_0_16777215_00_images_foto052020_ed7ddcb6b6cd29a0b4e1ea2dc7a259bd.jpg

Говоря о поправках в Конституцию, нельзя забывать, что это Основной Закон девяностых годов, закрепивший господствующие тогда социальные отношения. Способны ли поправки исправить этот системный изъян? Или дискуссия вокруг конституционных поправок неизбежно приведет нас к выводу, что полумерами не обойтись, а нужно менять всю Конституцию?

Сразу несколько символических сообщений попало в актуальные выпуски новостей. Во-первых, выглядящее очень странно самоубийство долларового миллиардера Дмитрия Босова; во-вторых, новое уголовное дело против красноярского бизнесмена и тоже наверняка миллиардера, хотя бы рублевого, Анатолия Быкова. Оба - яркий пример скоробогачей девяностых, у обоих из того времени до сих пор тянутся нерешенные проблемы, оба символизируют то, насколько размыта грань между бизнесом и криминалитетом.

Примеры Босова и Быкова разнонаправленно действуют на сложившиеся устойчивые представления о современном обществе. Они укрепляют стереотип о воровском происхождении нашего отечественного капитала и разрушают не менее распространенный миф о том, что девяностые годы уже принадлежат прошлому.

Конечно, многим людям хочется, чтобы “бандитский капитализм” остался в прошлом, чтобы ничего в современной жизни не напоминало о нем. Причем, это желание и тех, для кого девяностые являются если не кошмаром, то тягостным напоминаем о невозвратных потерях; и тех, кто на гребне общественного хаоса и криминального разгула вылез “из грязи в князи” и сегодня не хотел бы, что белом жилете представителя элиты были какие-нибудь грязные пятна.

Но действительно ли закончился, по меткому выражению писателя и публициста Юрия Черниченко, период “большого хапка”? Как период времени действительно закончился, но как социальная болезнь девяностые напоминают раковую опухоль в медленно выздоравливающем организме, метастазы которой в нем не только распространяются, но и заражают все органы и не дают обществу развиваться.

Девяностые все еще не закончились, потому что хирургическая операцию по удалению раковой опухоли так и не была проведена, консилиум врачей решил, что больной поправиться как-нибудь сам, достаточно обезболивающих таблеток и уколов.

Если бы все дело было только в том, что группа криминальных авторитетов, перешагивая через трупы, захватила крупные куски бизнеса, а сегодня мимикрировала, переоделась в респектабельные белые костюмчики и даже выступает в подконтрольных СМИ с проповедями о том, как благонамеренно добиваться успеха в жизни!

Увы, в девяностые годы был нанесен непоправимый урон морально-нравственной системе, жизненно важной для любого общественного организма. Если продолжать аналогию, то это сопоставимо с психической травмой: человек переболел, в общем-то здоров, ест и пьет нормально, с одним исключением - потерял рассудок.

Что же непоправимого произошло в девяностые? Социальная категория потребителей, для которых любая мораль, нравственность и в целом духовность являются не более, чем нудными книжными неинтересностями, существовала всегда, и в царское, и в советское время. Но в бытность СССР это была социально неодобряемая и даже презираемая жизненная позиция, с которой, как с “мещанством” шла непримиримая идеологическая борьба, причем едва ли главным инструментом этой борьбы было искусство и литература. Нынешняя молодежь не поверит, но это было в те времена, когда все каналы телевидения, фигурально выражаясь, состояли из каналов “Культура”, а произведения искусства пропагандировались в каждом сельском клубе, когда школьники изучали классическую литературу.

В девяностые годы социальная категория потребителей не просто легализовалась, приобрела законные права, но и принялась активно по всем каналам насаждать собственные нормы о том, что “деньги не пахнут”, а дух наживы перешибает любую духовность.

Большая часть наших телевизионных каналов, прессы и интернет-ресурсов денно и нощно воспроизводят девяностые годы, как они могут кончиться и уйти в прошлое? “Мы здесь, мы живы, мы вас утащим в могилу!” - злорадно похохатывают девяностые годы из каждого телевизионного сериала, из каждого ток-шоу, без устали разгребающего всю подноготную грязь вокруг социально известных персон. Из той вакханалии насилия и принципиальной аморальности, в которой растление малолетних превращается в звонкую монету.

“Обеспечьте 10 %, и капитал согласен на всякое применение, при 20 % он становится оживлённым, при 50 % положительно готов сломать себе голову, при 100 % он попирает все человеческие законы, при 300 % нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы” - это широко известное выражение приписывают Карлу Марксу, хотя он всего лишь процитировал высказывание современного ему профсоюзного деятеля и публициста Томаса Даннинга.

Что-нибудь устарело из этой блестящей характеристики сути капитализма? И что с его препохабием капиталом за истекшие двадцать лет изменилось так, чтобы мы могли заметить снижение его роли в современной жизни?

Изменился ли капитал? По всему видать, нет. Значит, девяностые не кончились.